Алексей Апухтин -
Сумасшедший

Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх
  И можете держать себя свободно,
Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях
  Я королем был избран всенародно,
Но это всё равно. Смущают мысль мою
Все эти почести, приветствия, поклоны...
  Я день и ночь пишу законы
Для счастья подданных и очень устаю.
Как вам моя понравилась столица?
Вы из далеких стран? А впрочем, ваши лица
Напоминают мне знакомые черты,
Как будто я встречал, имен еще не зная,
Вас где-то, там, давно...
   Ах, Маша, это ты?
О милая, родная, дорогая!
Ну, обними меня, как счастлив я, как рад!
  И Коля... здравствуй, милый брат!
Вы не поверите, как хорошо мне с вами,
Как мне легко теперь! Но что с тобой, Мари?
Как ты осунулась... страдаешь всё глазами?
  Садись ко мне поближе, говори,
  Что наша Оля? Всё растет? Здорова?
  О, Господи! Что дал бы я, чтоб снова
Расцеловать ее, прижать к моей груди...
Ты приведешь ее?.. Нет, нет, не приводи!
  Расплачется, пожалуй, не узнает,
Как, помнишь, было раз... А ты теперь о чем
Рыдаешь? Перестань! Ты видишь, молодцом
  Я стал совсем, и доктор уверяет,
  Что это легкий рецидив,
Что скоро всё пройдет, что нужно лишь терпенье.
О да, я терпелив, я очень терпелив,
Но всё-таки... за что? В чем наше преступленье?..
Что дед мой болен был, что болен был отец,
Что этим призраком меня пугали с детства,-
Так что ж из этого? Я мог же, наконец,
  Не получить проклятого наследства!..
Так много лет прошло, и жили мы с тобой
Так дружно, хорошо, и всё нам улыбалось...
Как это началось? Да, летом, в сильный зной,
Мы рвали васильки, и вдруг мне показалось...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Да, васильки, васильки...
  Много мелькало их в поле...
  Помнишь, до самой реки
  Мы их сбирали для Оли.

  Олечка бросит цветок
  В реку, головку наклонит...
  "Папа,- кричит,- василек
  Мой поплывет, не утонет?!"

  Я ее на руки брал,
  В глазки смотрел голубые,
  Ножки ее целовал,
  Бледные ножки, худые.

  Как эти дни далеки...
  Долго ль томиться я буду?
  Всё васильки, васильки,
  Красные, желтые всюду...

  Видишь, торчат на стене,
  Слышишь, сбегают по крыше,
  Вот подползают ко мне,
  Лезут всё выше и выше...

  Слышишь, смеются они...
  Боже, за что эти муки?
  Маша, спаси, отгони,
  Крепче сожми мои руки!

  Поздно! Вошли, ворвались,
  Стали стеной между нами,
  В голову так и впились,
  Колют ее лепестками.

  Рвется вся грудь от тоски...
  Боже! куда мне деваться?
  Всё васильки, васильки...
  Как они смеют смеяться?
  . . . . . . . . . . . .

Однако что же вы сидите предо мной?
Как смеете смотреть вы дерзкими глазами?
Вы избалованы моею добротой,
Но всё же я король, и я расправлюсь с вами!
Довольно вам держать меня в плену, в тюрьме!
Для этого меня безумным вы признали...
Так я вам докажу, что я в своем уме:
Ты мне жена, а ты - ты брат ее... Что, взяли?
Я справедлив, но строг. Ты будешь казнена.
Что, не понравилось? Бледнеешь от боязни?
Что делать, милая, недаром вся страна
Давно уж требует твоей позорной казни!
Но, впрочем, может быть, смягчу я приговор
И благости пример подам родному краю.
Я не за казни, нет, все эти казни - вздор.
Я взвешу, посмотрю, подумаю... не знаю...
  Эй, стража, люди, кто-нибудь!
  Гони их в шею всех, мне надо
  Быть одному... Вперед же не забудь:
  Сюда никто не входит без доклада.

1890

Другие стихи автора: