Алексей Апухтин -
С французского

Молодая узница (из А. Шенье)

«Неспелый колос ждет, не тронутый косой,
Всё лето виноград питается росой,
    Грозящей осени не чуя;
Я так же хороша, я так же молода!
Пусть все полны кругом и страха, и стыда,–
    Холодной смерти не хочу я!

Лишь стоик сгорбленный бежит навстречу к ней,
Я плачу, грустная... В окно тюрьмы моей
    Приветно смотрит блеск лазури,
За днем безрадостным и радостный придет:
Увы! Кто пил всегда без пресыщенья мед?
    Кто видел океан без бури?

Широкая мечта живет в моей груди,
Тюрьма гнетет меня напрасно: впереди
    Летит, летит надежда смело...
Так, чудом избежав охотника сетей,
В родные небеса счастливей и смелей
    Несется с песней Филомела.

О, мне ли умереть? Упреком не смущен,
Спокойно и легко проносится мой сон
    Без дум, без призраков ужасных;
Явлюсь ли утром, все приветствуют меня,
И радость тихую в глазах читаю я
    У этих узников несчастных.

Жизнь, как знакомый путь, передо мной светла,
Еще деревьев тех немного я прошла,
    Что смотрят на дорогу нашу;
Пир жизни начался, и, кланяясь гостям,
Едва-едва поднесть успела я к губам
    Свою наполненную чашу.

Весна моя цветет, я жатвы жду с серпом:
Как солнце, обойдя вселенную кругом,
    Я кончить год хочу тяжелый;
Как зреющий цветок, краса своих полей,
Я свет увидела из утренних лучей,–
    Я кончить день хочу веселый.

О смерть! Меня твой лик забвеньем не манит.
Ступай утешить тех, кого печаль томит
    Иль совесть мучит, негодуя...
А у меня в груди тепло струится кровь,
Мне рощи темные, мне песни, мне любовь...
    Холодной смерти не хочу я!»

Так, пробудясь в тюрьме, печальный узник сам,
Внимал тревожно я замедленным речам
    Какой-то узницы... И муки,
И ужас, и тюрьму – я всё позабывал
И в стройные стихи, томясь, перелагал
    Ее пленительные звуки.

Те песни, чудные свидетели тюрьмы,
Кого-нибудь склонят певицу этой тьмы
    Искать, назвать ее своею...
Был полон прелести аккорд звеневших нот,
И, как она, за дни бояться станет тот,
    Кто будет проводить их с нею.

13 декабря 1858

Комета (из Беранже)

Бог шлет на нас ужасную комету,
Мы участи своей не избежим.
Я чувствую, конец подходит свету;
Все компасы исчезнут вместе с ним.
С пирушки прочь вы, пившие без меры,
Не многим был по вкусу этот пир,–
На исповедь скорее, лицемеры!
Довольно с нас: состарелся наш мир.

Да, бедный шар, тебе борьбы отважной
Не выдержать, настал последний час:
Как спущенный с веревки змей бумажный
Ты полетишь, качаясь и крутясь.
Перед тобой безвестная дорога...
Лети туда, в безоблачный эфир...
Погаснет он – светил еще так много!
Довольно с нас: состарелся наш мир...

О, мало ли опошленных стремлений,
Прозваньями украшенных глупцов,
Грабительств, войн, обманов, заблуждений
Рабов-царей и подданных рабов?
О, мало ль мы от будущего ждали,
Лелеяли наш мелочный кумир...
Нет, слишком много желчи и печали.
Довольно с нас: состарелся наш мир.

А молодежь твердит мне: «Всё в движенье,
Всё под шумок гнилые цепи рвет,
И светит газ, и зреет просвещенье,
И по морю летает пароход...
Вот подожди, раз двадцать минет лето –
На мрак ночной повеет дня зефир...»
Я тридцать лет, друзья, всё жду рассвета!
Довольно с нас: состарелся наш мир.

Была пора: во мне любовь кипела,
В груди кипел запас горячих сил...
Не покидать счастливого предела
Тогда я землю пламенно молил!
Но я отцвел, – краса бежит поэта,–
Навек умолк веселых песен клир...
Иди ж скорей, нещадная комета.
Довольно с нас: состарелся наш мир.

2 декабря 1857

Он так меня любил (из Дельфины Жирарден)

Нет, не любила я! Но странная забота
Теснила грудь мою, когда он приходил;
То вся краснела я, боялася чего-то...
Он так меня любил, он так меня любил!

Чтоб нравиться ему тогда, цветы и те наряды
Я берегла, что он по сердцу находил;
С ним говорила я, его ловила взгляды...
Он так меня любил, он так меня любил!

Но раз он мне сказал: «В ту рощу в час заката
Придешь ли?» – «Да, приду...» Но не хватило сил;
Я в рощу не пошла, – он ждал меня напрасно...
Он так меня любил, он так меня любил!

Тогда уехал он, сердясь на неудачу;
Несчастный, как меня проклясть он должен был!
Я не увижусь с ним, мне тяжело, я плачу...
Он так меня любил, он так меня любил!

(1875)

Отрывок (из А. Мюссе)

Что так усиленно сердце больное
Бьется, и просит, и жаждет покоя?
Чем я взволнован, испуган в ночи?
Стукнула дверь, застонав и заноя,
Гаснущей лампы блеснули лучи...
Боже мой! Дух мне в груди захватило!
Кто-то зовет меня, шепчет уныло...
Кто-то вошел... Моя келья пуста,
Нет никого, это полночь пробила...
О, одиночество, о, нищета!

2 сентября 1856

Нине (из А. Мюссе)

Что, чернокудрая с лазурными глазами,
Что, если я скажу вам, как я вас люблю?
Любовь, вы знаете, есть кара над сердцами,
Я знаю: любящих жалеете вы сами...
Но, может быть, за то я гнев ваш потерплю.

Что, если я скажу, как много мук и боли
Таится у меня в душевной глубине?
Вы, Нина, так умны, что часто против воли
Всё видите насквозь: печаль и даже боле...
«Я знаю», – может быть, ответите вы мне.

Что, если я скажу, что вечное стремленье
Меня за вами мчит, назло расчетам всем?
Тень недоверия и легкого сомненья
Вам придают еще ума и выраженья...
Вы не поверите мне, может быть, совсем.

Что, если вспомню я все наши разговоры
Вдвоем пред камельком в вечерней тишине?
Вы знаете, что гнев меняет очень скоро
В две ярких молнии приветливые взоры...
Быть может, видеть вас вы запретите мне.

Что, если я скажу, что ночью в час тяжелый
Я плачу и молюсь, забывши целый свет...
Когда смеетесь вы, вы знаете, что пчелы
В ваш ротик, как в цветок, слетят гурьбой веселой...
Вы засмеетеся мне, может быть, в ответ.

Но нет, я не скажу. Без мысли признаваться
Я в вашу комнату иду, как верный страж;
Могу там слушать вас, дыханьем упиваться,
И будете ли вы отгадывать, смеяться –
Мне меньше нравиться не может образ ваш.

Глубоко я в душе таю любовь и муки,
И вечером, когда к роялю вы в мечтах
Присядете, ловлю я пламенные звуки,
А если в вальсе вас мои обхватят руки,
Вы, как живой тростник, сгибаетесь в руках.

Когда ж наступит ночь и дома, за замками
Останусь я один, для миру глух и нем,–
О, всё я вспомню, всё ревнивыми мечтами –
И сердце гордое, наполненное вами,
Раскрою, как скупой, не видимый никем.

Люблю я и храню холодное молчанье,
Люблю и чувств своих не выдам напоказ,
И тайна мне мила, и мило мне страданье,
И мною дан обет любить без упованья,
Но не без счастия: я здесь – я вижу вас.

Нет, мне не суждено быть, умирая, с вами
И жить у ваших ног, сгорая, как в огне...
Но... если бы любовь я высказал словами,
Что, чернокудрая с лазурными глазами,
О что, о что тогда ответили б вы мне?

1865

Пепите (из А. Мюссе)

Когда на землю ночь спустилась
И сад твой охватила мгла;
Когда ты с матерью простилась
И уж молиться начала;

В тот час, когда, в тревоги света
Смотря усталою душой,
У ночи просишь ты ответа
И чепчик развязался твой;

Когда кругом всё тьмой покрыто,
А в небе теплится звезда,–
Скажи, мой друг, моя Пепита,
О чем ты думаешь тогда?

Кто знает детские мечтанья?
Быть может, мысль твоя летит
Туда, где сладки упованья
И где действительность молчит;

О героине ли романа,
Тобой оставленной в слезах;
Быть может, о дворцах султана,
О поцелуях, о мужьях;

О той, чья страсть тебе открыта
В обмене мыслей молодом;
Быть может, обо мне, Пепита...
Быть может, ровно ни о чем.

1865

Разбитая ваза

Подражание Сюлли-Прюдому

Ту вазу, где цветок ты сберегала нежный,
Ударом веера толкнула ты небрежно,
И трещина, едва заметная, на ней
Осталась... Но с тех пор прошло не много дней,
Небрежность детская твоя давно забыта,
А вазе уж грозит нежданная беда!
Увял ее цветок, ушла ее вода...
    Не тронь ее: она разбита.

Так сердца моего коснулась ты рукой –
    Рукою нежной и любимой,–
И с той поры на нем, как от обиды злой,
    Остался след неизгладимый.
Оно как прежде бьется и живет,
    От всех его страданье скрыто,
Но рана глубока и каждый день растет...
    Не тронь его: оно разбито.

1870-е годы

Умирающая мать

С французского

«Что, умерла, жива? Потише говорите,
Быть может, удалось на время ей заснуть...»
И кто-то предложил: ребенка принесите
    И положите ей на грудь!
И вот на месте том, где прежде сердце билось,
  Ребенок с плачем скрыл лицо свое...
О, если и теперь она не пробудилась –
  Всё кончено, молитесь за нее!

1871

О, смейся надо мной за то, что безучастно...

С французского

О, смейся надо мной за то, что безучастно
Я в мире не иду пробитою тропой,
За то, что песен дар и жизнь я сжег напрасно,
За то, что гибну я... О, смейся надо мной!

Глумись и хохочи с безжалостным укором –
Толпа почтит твой смех сочувствием живым;
Все будут за тебя, проклятья грянут хором,
И камни полетят послушно за твоим.

И если, совладать с тоскою не умея,
Изнывшая душа застонет, задрожит...
Скорей сдави мне грудь, прерви мой стон скорее,
А то, быть может, Бог услышит и простит.

1872

Другие стихи автора: